Опасные пассажиры поезда 123 - Страница 35

На мгновение мэру почудилось, что он все еще спит, просто эротическую альпийскую сцену сменил привычный домашний кошмар. Он поморгал, ожидая, когда сон рассеется. Но голос Мюррея Лассаля был ужасающе реален:

– Вы меня слышите? Я сказал, что бандиты захватили поезд и требуют…

– Говно. Проклятье и говно, – сказал мэр. У него было очень благополучное детство, и он так и не сумел научиться ругаться как следует – ведь ругательствам, как и иностранным языкам, лучше всего учиться с детства. Однако он не оставлял попыток овладеть бранью, которую считал важным инструментом в общении с избирателями из низших социальных слоев. – Говно, будь оно проклято. Полиция что-нибудь предпринимает?

– Да. Вы готовы обсуждать ситуацию рационально?

– А может, пусть забирают этот проклятый поезд? – Мэр закашлялся и несколько раз чихнул. – Откуда город возьмет миллион долларов?

– Не знаю. Но придется найти. Может, вам стоит немного облегчить ваши банковские депозиты? Я иду к вам.

– Говно, – сказал мэр. – Говно и проклятье.

– Хотелось бы, чтобы у вас прояснилось в голове, пока я поднимаюсь.

– Миллион долларов! Может, есть другой выход?

– Нет другого выхода.

– Вы знаете, сколько снега зимой можно убрать за миллион долларов? Мне нужна более полная картина ситуации и мнения остальных – комиссара полиции, этого недоноска из Транспортного управления, казначея и…

– Вы что, думаете, я тут зря сижу? Они уже едут к вам. Но это напрасная трата времени. Когда вы кончите трепаться, мы все равно сделаем, как я говорю.

– …И еще Сьюзан…

– А за каким чертом нам тут еще Сьюзан?

– Ради семейного спокойствия.

Лассаль так грохнул трубкой, что у мэра даже ухо заболело. Чертов Мюррей Лассаль. Проклятый, говенный Мюррей Лассаль. Он, конечно, очень умный, и трудоголик, и совершенно беспринципный тип, но ему все же следует поучиться как-то соотносить свое высокомерие, свою нетерпимость с более взвешенными мнениями. Более, так сказать, христианскими. Что ж, может, самое время показать ему, что и другие тут умеют принимать решения. Вот этим мы сегодня и займемся, несмотря на болезнь.

Комиссар Департамента полиции Нью-Йорка

Пока его лимузин мчался по федеральной автостраде, комиссар Департамента полиции Нью-Йорка связался с окружным инспектором, работавшим на месте преступления.

– Что там у вас?

– Зеваки. Собралось уже тысяч двадцать народа, прибывают все новые. Я молю Бога об урагане с градом.

Комиссар чуть склонился вправо – в окно было видно ясное голубое небо над Ист-ривер – и тут же снова сел ровно. Начальник был неподкупным, трезвым человеком; он начинал простым патрульным, и хотя понимал, что черный лимузин – это важный и даже необходимый атрибут его чина, все же никогда не позволял себе развалиться на сиденье, словно отмежевываясь от неподобающей роскоши.

– Оцепление поставили? – спросил он.

– Естественно. Мы пытаемся оттеснить хотя бы часть зевак на соседние улицы. Особо не церемонимся. Завоевывать новых друзей в нашу задачу сейчас не входит.

– Что сдвижением?

– Я поставил патрульных на каждом перекрестке от Тридцать четвертой до Четырнадцатой. Пробки будут везде, но непосредственная зона операции под контролем.

– Кто у вас заместителем?

– Дэниэлс из отдела специальных операций. Рвется в туннель выбить оттуда этих ублюдков. Да и я не прочь.

– Прекратите молоть вздор! – резко произнес комиссар. – Оставайтесь на месте, займите тактические позиции и ждите указаний. Все.

– Есть, сэр. Я просто хотел сказать, что мне все это не по нутру…

– Меня ваше нутро не интересует. Вы блокировали все аварийные выходы?

Вплоть до Юнион-сквер. Я спустил в туннель около пятидесяти человек, они заняли позиции к северу и к югу от поезда. Они хорошо укрыты. Все в бронежилетах, у них автоматы, дробовики, слезоточивый газ, в общем, обычный арсенал спецназа. И еще полдюжины снайперов с приборами ночного видения.

– Надеюсь, вам не надо объяснять, что никто не должен действовать без приказа. Преступники не остановятся перед убийством всех пассажиров.

– Я так и распорядился, сэр. – Окружной инспектор помолчал. – Снайперы докладывают, что по вагону ходят какие-то люди. Южная группа хорошо видит преступника в кабине машиниста, его легко снять.

– Повторяю, угрозы преступников следует воспринимать абсолютно серьезно.

– Слушаюсь, сэр.

Лимузин, не переставая завывать сиреной, прокладывал себе путь по забитой машинами автостраде.

– Вы допросили всех освобожденных пассажиров?

– Да, сэр, всех. Показания противоречивые. Но кондуктор поезда оказался толковым Малым. Мы теперь знаем, сколько человек захватили «Пэлем Сто двадцать три» и как это произошло. Их четверо. Все в масках, сделанных из чулок. Вооружены, судя по описанию, автоматами Томпсона, одеты в темно-синие плащи и шляпы. Хорошо организованы. Знают, как функционирует подземка.

– Ясно. Переоденьте там кого-нибудь в форму служащего метрополитена. Может пригодиться.

– Я попрошу Транспортную полицию этим заняться. Они, кстати, тоже прислали несколько сот человек. В том числе их босс собственной персоной.

– Прошу вас вести себя с ним предельно корректно.

– Слушаюсь. Есть проблемы со связью. Непосредственный контакт с преступниками осуществляет Центр управления. Дэниэлс находится в кабине поезда, стоящего на «Двадцать восьмой», он может связаться с Центром, но не с захваченным вагоном. У него обычная рация – он слышит, что говорит Центр преступникам, но не слышит их ответов. Я попросил Центр уточнить у преступников, нельзя ли нам общаться напрямую – через громкоговорители в туннеле, – но те наотрез отказались. Предпочитают все усложнять.