Опасные пассажиры поезда 123 - Страница 73

Попал он или нет? Стоя за опорой, проверить это было нельзя, а поэтому приходилось снова рисковать. Противник вряд ли клюнет на ту же удочку еще раз, но придумывать другой маневр было некогда. Райдер выскочил из-за опоры и бросился к соседней.

Выстрела не последовало. Одно из двух: либо он попал во врага, либо тот затаился, чтобы бить наверняка. Райдер метнулся к следующей опоре. Не стреляет. Он сделал еще один бросок и тут же увидел стрелка: он лежал на путях, только ноги были скрыты в тени опоры. Райдер понял, что противник ранен. Он не знал, насколько серьезной была рана – во всяком случае, стрелок был в сознании, он пытался поднять голову. В любом случае, если не хочешь неприятных сюрпризов, надо довести дело до конца.

Он вышел из-за опоры и пошел вперед. Раненый тянулся правой рукой к револьверу, но оружие лежало в нескольких дюймах от его растопыренных пальцев.

Теперь его можно было спокойно прикончить.

Старик

Когда вагон миновал станцию «Уолл-стрит», испуганные пассажиры вновь окружили старика.

– Где же ваш красный свет?

– Мы не остановимся! Мы все разобьемся!

Мамаша завопила в голос, как плакальщица на похоронах, и у старика сжалось сердце. Именно так кричала шестьдесят лет назад его мать, когда узнала, что его брат, ее старшенький, попал под трамвай.

– Будет красный свет! – заорал он. – Обязательно будет!

Он повернулся к девице, ища поддержки, но она в отчаянии покачала головой.

– Поезд остановится, – упавшим голосом пробормотал старик. Он уже знал, что его жизнь кончена. Остальные, бедняги, погибнут при крушении поезда, а он и так уже, считай, мертв. Это его последнее поражение.

Том Берри

Первая пуля вонзилась Тому в правую руку, и револьвер отлетел в сторону. Вторая чиркнула о колонну и срикошетила в грудь. Он упал в какую-то лужу – он даже не понимал, что это его собственная кровь.

Да, похоже, терять оружие становится уже традицией. Как там говорил старина Фрейд? Потерял – значит, хотел потерять. Только теперь-то он его не терял – револьвер лежал рядом, он его видел, но что толку? Он все равно что потерян – дотянуться до него было свыше его сил.

Он смотрел, как бандит идет к нему – спокойно, неторопливо, держа пистолет дулом вниз. Сейчас он остановится, аккуратно прицелится и прикончит его. Да это настоящий педант, подумал Берри: он привык всегда делать контрольный выстрел и, наверное, всегда делает это одним и тем же способом – в упор в висок. Именно так он разделался со своим сообщником: тщательно, без суеты.

Мне не о чем волноваться, все будет проделано на высшем уровне, четко, чисто и аккуратно. Мгновенная красная вспышка, и потом – спокойствие. А собственно, что хорошего в спокойствии? Что может быть хорошего в этом чертовом небытии?

Том увидел у самых глаз черные башмаки бандита и всхлипнул. Бандит наклонился над ним. Том Берри закрыл глаза. Заплачет ли она обо мне?

И тут тишину туннеля прорезал чей-то крик.

Патрульный Северино

На станции «Боулинг-грин» патрульный Северино стал так близко к краю платформы, что проносящийся вагон заставил его отшатнуться назад. Но он успел заглянуть в кабину, и его доклад полицейскому диспетчеру был настолько краток и информативен, что развеял все сомнения:

– В кабине никого нет. Повторяю: в кабине никого нет. Окно выбито, машиниста в кабине нет.

Старший инспектор полиции Дэниэлс

В голове у Дэниэлса прокручивались обрывки снов, никак не связанные между собой, – так бывает, когда спишь урывками. Вот он высаживается на острове Сайпан, рядом парни из славной 77-й дивизии, японские орудия бьют по нам прямой наводкой, столбы воды вырастают со всех сторон, и адский грохот заглушает вопли раненых. А в следующее мгновение он уже снова в туннеле подземки, и лицо обдувает ветерок.

А вот он снова патрулирует свой участок на Третьей авеню, как это было в 30-е годы. Сначала всюду кишели ирландцы, потом их потеснили армяне. Аптекарь Док, бакалейшик Меньес. Хозяин продуктовой лавочки Марадьян – Дэниэлс никогда не мог жрать ту дрянь, которую там продавали, слишком уж остро все, один перец. Или Меньес был грек?

Потом показались длинные ряды крестов, они все тянулись и тянулись, всплыли в памяти лица парней, залитые ярким солнцем Сайпана. Они навсегда остались лежать там, а его только слегка зацепило. Совсем не больно, только почему-то кровь до сих пор идет.

Что такое? На путях какой-то человек. Дэниэлс тут же очнулся: он снова был в туннеле, и впереди него по шпалам медленно шел человек. Что за тип? И походка у него какая-то странная. И у него что-то в руках. Пистолет? Очень похоже, что пистолет. Никому не позволено носить оружие, когда молодой, способный, честолюбивый патрульный Дэниэлс обходит район Третьей авеню… Нет, стойте, мы же в метро, на месте преступления. Дэниэлс выхватил из кобуры свой пистолет. Человек в туннеле остановился, нагнулся…

– Эй вы! Стоять! Бросайте оружие!

Человек дернулся, присел, и Дэниэлс увидел вспышку выстрела. Он пальнул в ответ, и грохот, раскатившийся по туннелю, окончательно прояснил ему голову.

Райдер

Последней мысли у Райдера не было. Он умер мгновенно, едва ощутив привкус металла на языке: свинцовая пуля тридцать восьмого калибра вошла снизу прямо в подбородок и, сокрушив зубы и небо, ввинтилась в мозг.

Старший инспектор полиции Дэниэлс

Неплохой выстрел, похвалил себя Дэниэлс. Вот точно так же тридцать пять лет назад он пристрелил вооруженного громилу, пытавшегося разнести салун Поли Райана. За это он получил первую в своей жизни благодарность, не говоря уже о Поли – тот еще добрых пятнадцать лет после этого посылал Дэниэлсу на Рождество ящик виски, покуда хозяйничать в баре не стал его шибко умный сынок. Он уже не считал себя обязанным, и отцовские заветы были ему не указ.